Posts Tagged ‘километров’
(Новосибирский архипелаг)
Из всех арктических архипелагов ближе всего к материку подходят Новосибирские острова, вернее — одна из трех групп, на которые архипелаг разделяют. От острова Большого Ляховского, образующего с Малым Ляховским группу Ляховских островов, до мыса Святой Нос на материке — не больше пятидесяти километров. В то же время от собственно Новосибирских (или Анжу) островов, состоящих из островов Котельного, Новая Сибирь, Бельковского и Фаддеевского, расстояние вдвое больше. К северо-западу от них расположены острова Де Лонга.
Общая площадь Новосибирских островов 38,4 тыс. кв. км — почти вдвое меньше площади Шпицбергена, но вдвое больше Земли Франца-Иосифа. В отличие от этих двух архипелагов, все острова — низменные, лишенные ледников. Они известны своим ископаемым льдом, толща которого лишь присыпана сверху рыхлыми отложениями. Лед тает, и остров постепенно снижается, погружаясь в воды моря, и на его месте остается мелководье. Некоторые из земель, которые открывали в XVI–XVII веках, возможно, представляли собой именно такие острова — из льда, исчезнувшие со временем без следа.
Первое упоминание об островах, расположенных к северо-востоку от устья Лены и прямо на север от устья Яны, относится к 1650 году, когда из Якутска был отправлен служивый человек Юрий Селиверстов с наказом "иттить морем и на остров и кость промышлять". Но купец на острова не поехал, потому что был ограблен в устье Яны. Изменив свой план, он отправился в устье Колымы.
Видно, некоторые из островов известны были русским промышленникам давно, ведь располагаются они очень близко к материку, и в хорошую погоду можно видеть и остров Столбовой, и Большой Ляховский. Михайло Стадухин сообщал о том, что видел остров на севере. Было это в 1644 году.
В 1652 году искать остров к северу от устья Яны отправился Иван Ребров, но дошел он или нет, осталось неизвестным. Однако есть сведения о том, что в 60-х годах на островах промышлял якут Етерикан, привезший много бивней мамонта. Пятьдесят лет спустя, в самом начале XVIII века, об острове Большой Ляховской сообщил казак Яков Пермяков, плывший с Лены на Колыму мимо Святого Носа. Он достиг острова и объехал на собачьей упряжке кругом, — факт этот достоверно зафиксировал казак Меркурий Вагин. С ним был и Яков Пермяков. Десять человек покинули устье Яны в мае 1712 года и по морскому льду дошли до острова, ближайшего к материку. Видели они и Малый Ляховский.
С твердым намерением на будущий год снова проехать к островам Вагин вернулся на материк. Но казаки его отряда, решив, что им предстоят лишения и беды, взбунтовались. Они убили Вагина, его сына и Пермякова. Убийц разоблачили и казнили в Якутске.
Мамонтова кость (бивни) — вот чем привлекали острова к северу от Святого Носа. И весной 1770 года якутский купец Иван Ляхов решил по-настоящему разведать "месторождение". Он побывал и на Большом и на Малом Ляховском островах, а потом попросил монопольного права на сбор мамонтовой кости и охоту на песцов. Екатерина II приняла специальный указ, разрешающий все это Ивану Ляхову. А кроме того, она постановила: два острова, им посещенных, именовать впредь Ляховскими.
А Ляхов продолжил открытия. В 1773 году он открыл остров Котельный, назвав его так, потому что на нем был оставлен медный котел. Проведя зиму на Большом Ляховском острове, Иван Ляхов в 1775 году снова идет через пролив Дмитрия Лаптева по льду. На этот раз он взял с собой землемера Хвойнова, который составил опись Большого Ляховского и сообщил, что состоит он из льда и песка.
После смерти Ляхова право промысла на Ляховских островах перешло к отцу и сыну Сыроватским — Семену и Льву. Передовщиком (предводителем артели) у них был Яков Санников. В 1800 году он побывал на острове Столбовом, где найдены кресты, поставленные русскими мореходами еще в XVII веке.
(первое препятствие)
По-видимому, первым из покрытых льдами арктических архипелагов, окружавших, подобно ожерелью, Северный полюс, была Новая Земля, состоящая из двух больших островов — Северного и Южного, разделенных проливом Маточкин Шар, и нескольких мелких.
С севера на юг два острова протянулись более чем на тысячу километров, ширина их — от 40 до 140 км, площадь 82,6 тыс. кв. км. Новая Земля почти в 10 раз больше знаменитого острова Крит, более чем вдвое крупнее Тайваня, ее площадь на пять тысяч квадратных километров больше японского острова Хоккайдо. Длина пролива Маточкин Шар — 100 км, а ширина — в среднем 3–4 км, а в самом узком месте — всего чуть больше полукилометра.
На карте, составленной Рюйшем в 1508 году, к северу от той части Азии, где подходил к морю меридиональный Уральский хребет, показан пустынный остров, очень похожий по своему местоположению на Новую Землю. Правда, неясно было, остров это или полуостров. Сведения об этом участке суши могли быть получены только от русских, значит, по крайней мере, в конце XV века они уже бывали на ней.
Совсем не трудно было достичь Новой Земли из устья Печоры, откуда отправлялись промышленники на север охотиться на морского зверя. Итальянский ученый Юлий Помпоний Лэт, живший в конце XV века писал: "На Крайнем Севере, недалеко от материка, находится большой остров; там редко, почти никогда не загорается день; все животные там белые, особенно медведи". Считается, что это первое письменное упоминание о Новой Земле. В следующем столетии европейцы уже не сомневались в том, что "холмогорцы ездят на Новую Землю ежегодно". Так говорилось в документе, относящемся к 1586 году. Знаменитый Николай Витзен в своей книге "Север и Восток Тартарии", опубликованной в Амстердаме в 1705 году, ссылался на итальянского писателя Мавро Урбино, писавшего: "Русские, плавающие по северному морю, открыли около 107 лет назад остров, дотоле неизвестный, обитаемый славянским народом и подверженный… вечной стуже и морозу… Он превосходит величиной остров Кипр и показывается на картах под названием Новая Земля".
В 90-х годах XVI века известный тогда картограф Петрус настойчиво пропагандировал идею открытого безледного моря в центральной части Арктического океана, основываясь на представлении о том, что морской лед образуется не в центральной части океана, а у берегов, где вода опреснена впадающими реками. Он прямо писал: "Путь вблизи полюса, то есть севернее Новой Земли, вполне доступен и, несомненно, удобен".
Впервые название пролива Маточкин Шар появляется в 1598 году на карте Конрада Лёва, опубликованной в Кельне. Первые сведения об этом проливе сообщены в сочинении "Записки о самоедах", напечатанном в Кенигсберге в 1762 году: "…под 73° северной широты на восточной стороне, остров разрезается каналом или проливом, который, поворачивая на запад, выходит в Северное море… Неизвестно, доступен ли этот пролив для мореплавания; он, несомненно, всегда бывает покрыт льдом…"
От устья Печоры до Новой Земли по прямой — всего километров триста. Для искусных древних мореплавателей это совсем немного, но пролив Карские Ворота, который надо преодолеть на пути к Новой Земле, часто забит льдами. Легче к ее островам подойти с запада, из открытого моря. Так, наверное, они и были впервые открыты. Произошло это, возможно, уже в XI веке или в начале XII. Достоверно известно, что с XV века острова у берегов Новой Земли стали регулярно посещаться промышленниками. Наиболее посещаемым был именно пролив Маточкин Шар.
На европейских картах Новая Земля первоначально изображалась как очень большой остров, похожий даже на материк, распространяющийся далеко на восток и север. Более правильные очертания появились лишь на карте, составленной участником экспедиции В.
Географическое изучение Австралии началось только в XIX веке. Оно проходило прежде всего в юго-восточной части континента. Опорной базой при этом был Порт-Джексон (позже — Сидней). В начале 1788 года сюда прибыло несколько грузовых парусников с переселенцами — преимущественно ссыльными каторжниками — их скарбом, зерном, племенным скотом.
Плодородные приморские низменности с запада ограждали горные гряды. По-видимому, первыми проникали в эти районы беглые преступники и ловившие их охранники. Однако британское правительство понимало, что пора переходить к освоению новых заморских земель в Австралии, для чего требуются не каторжники, а свободные переселенцы: скотоводы и земледельцы. Оказалось, что западнее водораздельного хребта находятся пригодные для животноводства речные долины и низменности.
Вскоре выяснилось, что эти реки и низменности существенно меняются от сезона к сезону и от года к году. В засушливое время водотоки почти совсем пересыхают, а степи выгорают, тогда как в дождливые сезоны или года в понижениях образуются непроходимые болота. Это немаловажное обстоятельство первым отметил английский офицер Чарлз Стерт, которому колониальное правительство поручило исследовать реки по западную сторону Голубых гор (водораздельного хребта). В засушливый 1828 год он спустился в долину Маккуори, открытую еще в 1813 году, тогда река была полноводной и порой терялась в болотах, а теперь пересохла и от болот не осталось следа. Долина привела его к берегу крупной реки, протекавшей через солончаковую пустыню. Вода в реке была солоноватой. В честь губернатора Нового Южного Уэльса Стерт назвал реку — Дарлинг.
Он вернулся в Порт-Джэксон, так и не выяснив одну из загадок этого края. Дело в том, что за десять лет до него топограф Джон Оксли попытался проплыть вниз по рекам Лакан и расположенной севернее Маккуори, но в обоих случаях путь ему преградили болота. Он сделал вывод: "Мы были где-то на пороге внутреннего моря или озера, по всей вероятности, обмелевшего и постепенно заполняющегося теми мощными отложениями, какие несут воды, стекающие в него из более высоких мест".
Другие исследователи, побывавшие в тех же краях, согласились с этим мнением. Стерт, чтобы окончательно прояснить обстановку, предпринял в конце дождливого 1829 года смелую попытку обнаружить загадочное озеро, отправившись на лодке по реке Муррумбиджи, текущей на запад. Через неделю он достиг места ее впадения в реку Меррей. Еще через несколько дней он оказался у слияния этой реки с другой, полноводной, текущей с севера. Он сделал правильный вывод, что это и есть река Дарлинг. Никакого озера он не встретил.
Впрочем, еще через несколько дней перед ним… Предоставим слово самому Стерту: "Прямо передо мной простиралось великолепное озеро, вполне пригодное для того, чтобы принять в себя воды приведшей нас к нему могучей реки". Но вскоре выяснилось, что это мелкая пресноводная лагуна. За ней начиналось море…
Сейчас в этих краях огромный портовый город Аделаида с населением более миллиона человек. Но тогда это были безлюдные места, и путешественникам пришлось возвращаться тем же маршрутом, что и добирались сюда. Они и без того были измучены до предела, а тут надо было идти против течения.
В последующие годы этот регион исследовал военный топограф Томас Митчелл. На юго-восточной окраине континента он прошел от морского побережья вверх по реке Гленелг и пересек прекрасную горную страну, окрестив ее Австралийскими Альпами (правда, в европейских Альпах нет и в помине эвкалиптов, которые в Австралии достигают высоты 140 м). Местность за этими горами произвела на него такое впечатление, что он назвал ее Счастливой Австралией (по аналогии со Счастливой Аравией на пустынном Аравийском полуострове).
(побережье Австралии)
В начале XVII века в Южном полушарии стал приобретать все более четкие очертания призрак величайшего континента — Австралии Духа Святого. Однако его "первооткрывателю" Педро Киросу так и не довелось снискать славу великого мореплавателя, совершившего географическое открытие.
Впрочем, достаточно часто реальные географические достижения совершались не вдруг и не одним конкретным лицом. Вот и открытие Австралии произошло не сразу, и в этом предприятии вольно или невольно принимали участие многие мореплаватели, среди которых был и знаменитый пират… Однако не станем забегать вперед и начнем с того эпизода, когда в 1606 году Педро Кирос, оставив свою эскадру, спешно отбыл на флагманском корабле от берега Австралии Духа Святого для того, чтобы доложить о своем открытии (мнимом) королю Испании и застолбить за собой право начальствовать на этих землях.
Реальную Австралию было суждено открыть капитану одного из кораблей, оставленных Киросом в бухте у Нового Иерусалима — Луису Торресу.
Тщетно прождав исчезнувшего начальника, он отправился обследовать Австралию Духа Святого. И вскоре убедился, что это остров, к тому же не очень большой. Обогнув его с юга, Торрес попытался достичь материка. Это ему не удалось (продолжив плавание в юго-западном направлении, он мог бы попасть к австралийскому берегу).
Торрес направил свой корабль на северо-запад. Ему встречались острова, а затем началась длинная полоса рифов и мелей вдоль южного берега Новой Гвинеи. Отклонившись на юг, он и тут увидел ряд мелких островов, а за ними у горизонта землю. Это была Австралия!
Осторожный Торрес не стал делать такого вывода. Более поздние исследователи пришли к твердому убеждению, что он первым в 1607 году обнаружил пролив, отделяющий Новую Гвинею от австралийского полуострова Йорк.
Это было последнее великое географическое открытие испанских мореплавателей. Оно долгие годы сохранялось в тайне. Только во второй половине XVIII века англичане, захватив Манилу, проникли в испанские секретные архивы и познакомились с донесением Торреса. Географ А. Далримпл опубликовал эти документы. Пролив между Новой Гвинеей и Австралией был по справедливости назван Торресовым.
Ни сам Торрес, ни его современники не имели представления о существовании той Австралии, которая известна нам. По-прежнему мореплаватели и географы-теоретики полагали, что имеется гигантский Южный материк и остается только уточнять его контуры.
На открытие Австралии существенно повлияла изменчивая политическая ситуация в Западной Европе. В середине XVI в. в Нидерландах было создано торговое "Общество дальних стран". Однако плавания в Индийском и Тихом океанах оставались трудными и опасными: северные проходы не удалось обнаружить, а южные — держали под контролем и в секрете португальцы и испанцы.
Помог несчастный случай с голландским капитаном Хаутманом. Он угодил в португальскую тюрьму за долги, и там выяснил у заключенных моряков маршрут вдоль Африки в Индию и к Молуккским островам. Об этом он сообщил на родину, предложив возглавить соответствующую экспедицию.
"Общество дальних стран" выкупило Хаутмана и снарядило флотилию из 4 судов. В 1595 году они отправились из Нидерландов на юг. Зная трассы португальцев, Хаутман умело избегал встреч с их кораблями. Через полтора года голландцы достигли Явы и наторговали пряностей. Потеряв половину кораблей и треть команды, они завершили экспедицию в 1598 году.
Следующая флотилия — уже из 8 кораблей — прошла по проторенному Хаутманом морскому пути вдвое быстрее. Причем половина эскадры, побывавшая на Молуккских островах, плавала дольше, зато принесла еще больше прибылей, так как пряности закупала по дешевым ценам.